ЖК «Солнечный город», корпус 5

То, чем мы здесь занимались, сложно назвать архитектурным проектированием. Ситуация, когда почти ничего от тебя не зависит: заданы пятно застройки и этажность (по неизвестно кем разработанному ППТ), площади квартир и комнат почти до квадратного сантиметра (отделом продаж), цветовое решение и материалы фасада — предыдущим проектировщиком, и даже основная тема главного фасада — приступившим к следующим очередям комплекса новым главным архитектором города (да, его контора тоже сюда вписалась).

Есть на генплане кишка корпусов, и ты их начиняешь квартирами, как колбасу — фаршем. Работа колбасника, а не архитектора. Единственное, в чём можно себя проявить — в планировочной изобретательности. Но и здесь простор невелик, так как очень много студий, в которых не особо не развернёшься, отыгрываешься на угловых и торцевых квартирах, которые стараешься делать погуманнее. И даже студию здесь выкроил такую, что не стыдно: посередине 11-й и 12-й секций получилось место для студии с широким шагом стен. Так как фасад симметричный, посадил остеклённый балкон по центру, дверь на него сместил вбок, чтобы обеспечить пожарный простенок, а по бокам от балкона — два окна. Получилась широкая, светлая студия с тремя окнами (которые оправданы планировочно) и возможностью разделения на освещённые зоны.

Вот ради таких маленьких радостей и стараешься — то окно в ванной на южном фасаде кому-нибудь вставишь, то вторым окном на торцевом фасаде кухню осветишь... Вроде в задании не было, а людям приятно будет.

По моему впечатлению, именно на этом объекте сложилась порочная система проектирования, в которой огромность объекта обратно пропорциональна месту архитектора в его создании. Понятно, что я сужу со своего места, с точки зрения управленца компании-застройщика система, вероятно, приблизилась к идеалу.

С одной стороны, регламентация всего и вся проистекает из желания застройщика придать единый характер целому району. Это, на мой взгляд, они подсмотрели на предыдущем объекте, «Балтийской Жемчужине», у китайцев. Этот комплекс выгодно выделялся на фоне всего остального нового строительства, следующего принципу «кто в лес, кто по дрова». Но если там был общий план и следование ему, но не было единообразия, то в Новосергиево, при благих, вероятно, мотивах, складывается форменная аракчеевщина. Плоха хаотичность уплотняющей застройки, но и ряды домов одинаковой высоты и расцветки тоже угнетают.

Другой фактор, о причинах которого можно только догадываться — «поглощение авторства» крупными застройщиками. Они — автор. «Кто строил эту дорогу? Граф Петр Андреевич Клейнмихель, душенька!» Все остальные — исполнители. Архитектор, особенно если он — не «звёзда», низводится до уровня винтика в строительной машине. Чуть повыше гастарбайтера на стройке, ответственности побольше, а так для его нынешней роли больше подходит гадкое слово «проектант», чем греческое «главный строитель». И это не идёт на пользу результату. Для автора важно пропускать проект через себя, свою личность. Только так получаются значимые проекты. Общество через архитектора, как сквозь зеркало, всматривается в себя, и узнаёт что-то о себе — что в нём изменилось, а что наоборот, неизменно.

Ну и, конечно, никто не отменял закономерностей развития капиталистического хозяйства, в результате чего растёт отчуждение труда. Отчуждению, в частности, способствует специализация: когда планы чертит один, фасады — другой, третий ездит на авторский надзор, а четвёртый — общается с заказчиком. Доходит до того, что выделяются люди, занимающиеся только кровлями, или только полами... По сути, это движение к конвейеру: один работник — одна операция. А на конвейере нет творчества. Поэтому про такие объекты бесполезно задавать вопросы: как вы оцениваете процесс, и как результат? Всё равно что спрашивать рабочего у конвейера. Какое его собачье дело? Деньги получает, и ладно.